2026-й год кончается, и можно подвести итог: AI-инженерия в Армении окончательно превратилась из «модного слова на встрече со стартапом» в самостоятельную отрасль. Не такую большую, как украинская или индийская, но осязаемую — с офисами, бюджетами и регулярными вакансиями.
В этой заметке я попытаюсь описать ландшафт без маркетингового глянца: где мы как студии, где наши клиенты, и почему 2026-й оказался переломным.
Что изменилось за пять лет
Ещё в 2021-м обращения «нам нужен ИИ» означали в большинстве случаев чат-бот на правилах, простую регрессию или шаблонный отчёт. К 2024-му появились RAG-системы, голос, мультимодальность — но «в проде» в Армении это держали единицы. К 2026-му ситуация поменялась радикально.
Во-первых, цены на токены упали в десять раз с момента выхода GPT-4. Запрос, который в 2023-м стоил клиенту $0.30, сегодня стоит $0.02–0.04. Это означает, что бизнес-кейс закрывается уже на уровне небольшого внутреннего ассистента — не нужно ждать масштаба.
Во-вторых, локальные армянские компании поняли, что не обязательно ехать в Дубай за разработчиками. Команды в Ереване, Гюмри и Ванадзоре собирают полноценные продакшн-системы — причём с лучшим пониманием русского и английского, чем у любой команды из Бенгалуру.
В-третьих, и это главное: модели наконец-то стали достаточно надёжными, чтобы их можно было пускать в неконтролируемые сценарии. Голосовой агент в колл-центре, продающий машины, работающий 24/7 — это уже не PoC. Мы видели три таких в продакшене этим летом.
Что строят клиенты
Условный профиль заказчика 2026-го года в Урарту — это компания на 30–200 человек, у которой есть проблема, описываемая словом «слишком много рутины». Колл-центр, отдел продаж, поддержка, ввод документов. Бюджет — $20–80 тыс. на проект. Сроки — 6–10 недель.
Вторая большая категория — продуктовые команды, которые встраивают AI-функцию в существующий SaaS. Здесь история совсем другая: не «автоматизируем», а «дайте нам новую вертикаль». Эти проекты идут дольше (три-шесть месяцев), но платят лучше.
И есть третья, маленькая, но интересная категория — государственные и квази-государственные заказчики. Образование, здравоохранение, налоговая. Здесь главное — медлительность. Согласование промпта может занять четыре недели. Зато контракты долгие и стабильные.
Где мы, как студия
Команда у нас намеренно маленькая — три полноценных инженера и пул из шести фрилансеров под пиковые нагрузки. Мы не собираемся расти до тридцати человек к концу 2027-го: вместо этого хотим сделать четыре сильных вертикали — голос, RAG, видео-генерацию и автоматизацию — каждую на уровне, который не стыдно показать на международной конференции.
Мы провели больше сорока проектов за два года, и за это время отучились от двух самых распространённых ошибок:
- Не предлагать «AI» как продукт. AI — это материал, как сталь или бетон. Клиент покупает не сталь, а мост или здание.
- Не обещать магию. Современные модели хорошо отвечают на вопросы, плохо — на сложные задачи планирования. Если мы видим, что задача требует «настоящего» ИИ-агента с памятью на 50 шагов, мы говорим клиенту, что это будет дороже и рискованнее.
Что будет в 2027-м
Скучный прогноз, но честный: больше консолидации, меньше хайпа. Часть команд, которые расплодились в 2024–2025-м, закроется — там были люди, которые просто переименовали свой Webflow-бизнес в «AI-студию». Останутся те, кто умеет писать код и закрывать тикеты в три часа ночи.
Цены на простые проекты упадут ещё процентов на тридцать — RAG-чат-бот для ресторана будет стоить как сайт-визитка. Зато сложные проекты подорожают: мульти-агентные системы и голос всё ещё требуют редкой экспертизы.
И, наконец, я ожидаю, что одно-два армянских AI-приложения в 2027-м выйдут за пределы региона и попадут в международный обзор. Кто это будет — пока не знаю. Но людей, способных это сделать, в Ереване уже достаточно.